Get Adobe Flash player

Флегмонозный процесс

Разглядывать в этой ране было уже больше нечего: все и так было ясно. «Следить» за прогрессивным ростом этой инфекции в самой рапе и ее окружности тоже уже не было никакого смысла: и зло — качественый отек уже ушли за пределы, доступные ножу и ножницам. Никаких дальнейших разрезов кожи, фасций, а тем более межмышечных прослоек я не мог делать ни в будущем, ни в самый момент операции: мне не добраться бы до вполне здоровых тканей. Поэтому и ампутировать эту конечность мне представ — лилось бессмысленным, ибо разрез для ампутации или даже экзартикуляции бед­ра прошел бы сплошь сквозь мышцы, уже явно пораженные инфекцией. А раз так, то вставал вопрос: что может обеспечить необходимый покой всей раздробленной конечности, оборванным и иссеченным мышцам и огромной инфи­цированной ране лучше, чем это сделает большая гипсовая повязка? Так как ни­какое вытяжение и никакие шины и аппараты не смогли бы создать такого пол­ного покоя, то я решил загиисовать конечность и рану сразу наглухо, невзирая на анаэробную инфекцию. Последняя для своего развития под гипсовой повязкой нашла бы условия по меньшей мере не лучше, чем под сменной марлевой или антисептической по­вязкой, которые не создают ране покоя. Борьбу с этой инфекцией надо было вести уже не столько в ране, сколько общими путями. Вот как мы поступили. Операция и наложение гипсовой повязки были окончены к И часам вечера. Больную перенесли в постель и стали высушивать гипс шестью синими электро­лампами, подвешенными в складном каркасе; а тем временем в локтевую вену было начато капельное вливание. Введена и сыворотка. К 9 часам утра, т. е. за 10 часов, больная получила внутривенно 5 л жид­кости (физиологический раствор), в том числе 2 л стрептоцида 0,8%, т. е. 16 грам­мов белого стрептоцида